Я вздрогнул от
звонка. Когда я брал трубку я знал точно
чей голос я услышу на том конце провода.
- Доброй ночи.
- Привет.
- Я ждал твоего
звонка и, кажется, заснул.
- Я знала, что ты
ждешь моего звонка.
- Ну, конечно! Ты
же моя вторая половина.
- Ты иронизируешь?
- Нет, я абсолютно
серьезно. Я вынужден признаться тебе в
том, что со мной действительно что-то
происходит. Я не видел тебя ни разу,
совершенно не представляю какая ты, но
знаю точно, что ближе чем ты у меня нет
человека – это точно!
- О, какой
темпераментный!
- Тебе не нравится,
что я тебе сказал?
- Нет, мне не
нравится то, что ты сегодня сделал.
- И что я седлал
такого и не так, что попал в опалу?
- Эйфориэлл.
- Что, Эйфориэлл?
- Она была
абсолютно серьезна! Почему ты отказал
ей? Она действительно была искренна!
- Я что-то ничего
не понимаю. Постой, постой, а как ты могла
об этом узнать? Тебе нужно было подслушать
наш с ней разговор.
- Это не обязательно.
- Или…
- Или быть второй
половиной.
«Так. Я кажется
схожу с ума».
- А ты еще не
сошел?
- Знаешь что?
- Что?
- Я ценю твою
заботу, но убедительно прошу тебя или
объяснить мне кто ты такая и что тебе
от меня нужно или… Или навсегда забудь
мой номер телефона! Перестань лезть в
мою жизнь!
- А, ты горяч.
-…
- Хорошо. Успокойся.
Я объясню тебе все еще один раз. Во всяком
случае постараюсь. Итак, я действительно
твоя вторая половина. Хочешь ты этого
или не хочешь, но это так.
«Начинается».
- Это во первых.
Хочу я этого или не хочу, я не могу быть
в стороне от твоей жизни – это два. И
три, ты должен понять, что Эйфориэлла –
женщина, следовательно, какая-то часть
меня. Отталкивая ее, ты отталкиваешь
меня, понятно?
- Совсем не
понятно.
- Мое письмо,
которое ты получил сегодня утром,
говорило об этом. Я думала, что ты это
понял, но я ошиблась.
- Интересно,
интересно… Выходит, что все женщины с
которыми я встречался или буду встречаться
– это все ты? Ну, и стерва же ты!
- Спасибо за
комплимент. (Смеется).
- Не стоит. А,
теперь серьезно.
- Я слушаю.
- Ты или чокнутая
или слишком умная. И в том, и в другом
случае, тебе, я думаю нужно срочно
обратиться к психиатру.
- О, ты уже
начинаешь обо мне заботиться. (Смеется).
- Я не понимаю
твоей иронии!
- Да, для того
чтобы меня понять, не нужно быть
нобелевским лауреатом! Ты подумай, куда
ты без меня? Что ты без меня? Ты – ничто!
Кусок мужского организма! Незаконченный,
незавершенный!
Я бросил трубку.
Мое терпение лопнуло. Я был взбешен!
«Какая-то
сумасшедшая вот уже почти год морочит
мне мозги! А, я еще должен все это
терпеть!».
Сна конечно не
было. Мое сердце ушло в пятки от звонка
в дверь.
Чертыхнувшись,
я поплелся по темным комнатам дома.
Включив свет в коридоре, я хриплым
голосом спросил: «Кто там?».
За дверью молчали.
Я сам не знаю
почему открыл дверь. Каково же было мое
удивление, когда я увидел на пороге
своего дома… Эйфориэллу!
Она была прекрасна!
Снег лежал на вьющихся прядях ее волос…
Она нелепо
улыбнулась. Я сделал в ответ тоже самое.
Несколько
мгновений, которые показались вечностью,
мы молчали. Я прервал наше замешательство,
жестом пригласив Эйфориэллу войти.
Она вошла.
Я снял с нее
шубку. От нее веяло морозной свежесть
зимней ночи. На раскрасневшихся щеках
блестели капельки от растаявших снежинок.
Она быстро посмотрелась в зеркало,
стремительно навела порядок – поправила
шикарное платье и медленно поплыла в
комнату. Я плелся, как увалень за ней.
После того, как
я ей предложил выпить, а она отказалась
пауза затянулась.
- Мне не куда
было идти сегодня, - сказала Эйфориэлла
нервно ломая свои красивые пальцы.
Я молчал.
- Знаешь. Я не
знаю, что происходит… Я наверно
сумасшедшая… я приехала… вот…
Я сел ближе к
ней, наклонился, вдохнул воздух ее волос.
Она прижалась ко мне. Мы долго сидели в
такой смешной, театральной позе.
Я начал целовать
ее. Плечи, руки, губы… Мы делали это
как-то значительно, по-стариковски,
смакуя каждую новую перемену в ритме.
Полумрак комнаты
обволакивал нас.
Я взял ее на руки
и перенес в спальню на кровать. Она
сделала несколько резких движений как
будто сопротивляясь…
Светало. Мы
только что успокоились после длительной
борьбы наших тел и чувств. Я прижимал
ее хрупкое тело к себе ощущая тепло ее
живота и груди. Она плакала и целовала
меня в грудь перебирая пальцами поросль
на ней.
- Знаешь, я кретин.
Пижон. Моя псевдо самоуверенность, моя
наносная важность мучает меня. Когда
ты позвонила, я думал, что сойду с ума
от своего раздвоения. Одна половина
рвалась к тебе, другая сдерживала себя
в рамках приличия… Все как-то нелепо,
нелепо…
- Мол-чи, - сказала
Эйфориэлла по слогам нежно прикрывая
пальцами мне рот, - Слышишь, как стучит
мое сердце?
- Да, - сказал я
и прижал ее к себе.
- Мне нужно идти,
- сказала она как-то странно, как в кино
иногда говорят мистические герои.
- Муж, да?
- Ага, - сказала
она прижимаясь ко мне.
Мы молча оделись
после ванны, выпили кофе, она поцеловала
меня в губы и растворилась в зимней,
морозной ночи, сказав странным мистическим
голосом: «Бай, бай».
Я решил пройтись
на работу пешком. Снег хрустел под
ногами. Я вспомнил, что в детстве был
влюблен в Снежную Королеву. Моя любовь
к ней была не любовью маленького мальчика
к персонажу из сказки, а любовь взрослого
мужчины к женщине.
