Свеча горит, нарушая светом темноту. Я сижу один, воображая примитивные способы осуществления своих надежд и желаний. Немые стекла окон глядят на меня темнотой холодной, дождливой осени. С жадностью цепляясь, за воспоминания я пытаюсь понять:
«Что же не так? Что является причиной моего беспомощного одиночества?».
«Эйфориэлла?».
Смешно. Она даже не обратила на меня внимания на вчерашней вечеринке у Лесли.
«А может, это моя старая хандра, связанная с семейной жизнью, мучает меня белизной своих простыней?».
Нет. Одиночество свое я ценю, но не понимаю его.
Помню шесть лет назад стоял у самой кромки океана и думал о чем-то простом, сиюминутном, казалось что это мгновенье стоит всей жизни и я не был тогда связан какими-либо переживаниями относительно своего романа с Эйфориэллой. Я просто стоял, и ощущая всем своим телом воздух, вдруг осознал покой и умиротворение.
«Может это осень?».
Например, Лесли, соседка, говорит, что Эд, ее муж, в такие минуты выпивает хорошую дозу виски и ложится спать, но… это не то. Я думаю, что это что-то внутри, нечто неуловимое, очень знакомое, еще не оформившееся, но что «это»?
Пошел дождь. Я люблю дождь. Могу часами бродить под ним.
Звонок телефона. Я взял трубку. Звонит Эйфориэлла. Она спросила меня, почему я не сплю. Я сказал, что у меня куча дел. Разговор не получился.
Я знаю ее шесть лет. Между нами ничего нет. Мы с ней, как брат и сестра, может это дружба.
Не отпускает.
Еще один звонок . Кто-то ошибся номером. Извинился. А зря! Приятный женский голос спрашивал какого-то Элиса Смита.
Да.
Опять звонок телефона. Тот же голос:
- Вы извините. Я не знаю почему опять позвонила вам.
- Да, это не страшно. У вас проблемы?
- Нет. Даже не знаю, как это объяснить, но мне просто захотелось вам позвонить.
- Интересно.
- Что?
- Интересно, говорю.
- В каком смысле?
- Я, почему-то, тоже хотел чтобы вы мне позвонили опять.
- Да?
- Да. Скажите у вас проблемы с этим парнем, как его Э-э-э… Смитом?
- (Смеется.) Да, нет. Это рекламный проспект виноват.
- Не понял.
- Ну, понимаете, этот парень рекламирует зубную пасту.
- А!
- Я набрала ваш номер, просто набирая цифры.
- Вам одиноко?
- Да. Ой! Извините, может, я отрываю вас, от чего-то важного?
- Нет. Мое «важное» это наш с вами разговор.
- В каком смысле?
- Понимаете. Я сижу вот уже два часа в полном не понимании относительно всей своей жизни. И тут ваш звонок.
- Ну, а ваша любимая девушка? Она вам не может помочь?
- Она звонила, перед вами и разговор у нас с ней не получился.
- У вас проблемы?
- Да. Нет. Скорей всего эти проблемы у нас с вами. Вот вы позвонили, очевидно, по той же причине. Вам, что-то не понятно в себе. Ведь у вас тоже есть парень?
- Да.
- Значит дело в чем-то другом. Я прав?
- Мне кажется, что вы очень близки к истине, но несколько все усложняете.
- Не знаю. У меня все есть. Я всего достиг. Но зачем все это? Для чего?
- Для того, чтобы я вам позвонила.
- Хм…то есть?
- Понимаете, если бы не было всего того, что вы уже достигли в вашей жизни, не было бы и моего звонка к вам. Понимаете?
- Да, конечно. Это что-то из восточной философии, да?
- Да, причем здесь философия! Мы связанны с вами сейчас нашим прошлым. Вы ведь не знаете точно, почему оказались дома, а я не знаю, почему позвонила.
- Может быть.
- Вы только почувствуйте, хоть на мгновенье, что вот это и есть наша с вами жизнь! Все остальное или было, или будет, но ничего этого еще или уже нет. Есть только вы и я, говорящие по телефону.
- Это что-то очень знакомое.
- Это знакомо только потому, что существует в жизни только «это». Мы с вами никогда не расставались. Мы с вами вечно. Понимаете?
- Вы меня пугаете. Кто вы?
- Я ваша вторая половина, если хотите.
- Ну, конечно! Вот так сразу и вторая половина, не больше, не меньше!
- Вы зря иронизируете. До свиданья.
И она кладет трубку! Я оцепенел на какое-то мгновенье.
«Что это за звонок?!».
Закурил.
«Да, ерунда. Балуется деточка, хлебнула лишнего, решила позвонить, попала на меня».
Дождь усиливался. Я открыл окно. В комнату ворвался чистый, холодный воздух. Я расслабился, замерз.
Утром в почтовом ящике я обнаружил письмо с интересным обратным адресом: «Второй половине». В конверте лежал белый лист бумаги на котором губной помадой был написан номер телефона. Это был номер заправочной станции в двух милях от города.
После работы я заехал туда и долго расспрашивал хозяина, пытаясь выяснить, звонил ли кто-нибудь ночью по его телефону. Он сказал, что спал и ничего не слышал.
Я был озадачен. На стене висел рекламный плакат, рекламирующий зубную пасту. Мужчина, а точнее Эллис Смит, обнимал девушку улыбаясь, во всю ширину голливудского рта. Внизу губной помадой было нарисовано пробитое стрелой сердечко и написано: «Я же сказала тебе».
