15

Долго пытаюсь вспомнить, когда я прилетел во Владивосток. Помню обстоятельства, помню почему, но не помню когда. Можно подумать, что это странно, но я в данном вопросе придерживаюсь иного зрения. Я считаю время не линейным и «точная дата» ничего не значит для опыта и для того, кто переживает опыт.

Попытаюсь вспомнить. В 1982 году, после окончания школы, я поступаю в университет, на физический факультет. Поступаю весьма своеобразно,можно даже сказать мистично. Дело в том, что я собирался поступать на химический факультет, уже подал документы и подав документы решил купить в киоске на первой этаже главного корпуса книжку «о том, как правильно писать сочинение». Волнение по поводу сочинения было не праздным, потому что покорный ваш слуга писал сочинения с оценками 5/1 (5 — мысль и 1 — русский язык). Как я всегда говариваю, что русский мне не родной. Шутил конечно, но в этой шутке было заложено мое понимание того, что все искусственные правила лишь предмет общего договора, не более того.

Ну, да ладно. У меня с собой было 100 руб. и у продавщицы не было сдачи. Книга мне была нужно. Я уперся и говорю: «И что мне делать?». Слева от меня стояла женщина, лет 40-50 и она сказала совершенно просто: «Молодой человек, а вы мне можете занять деньги на вот эту книгу (она показала в направлении книги). Деньги я вам отдам потом?». Я опешил, но согласился. Продавщица сказала, сразу переменив тон, что мы дескать можем разменять деньги в столовой, которая располагалась в цоколе этого здания. Я сказал, что не знаю где она находится, но женщина сказала, я знаю и мы с ней пошли в направлении столовой.

Столовая была закрыта, но моя настойчивая спутница постучавшись в дверь убедила женщину, которая открыла нам дверь, что она просто обязана помочь нам и разменять мои несчастные 100 рублей. Женщина согласилась, но сказала, что мы должны что-то купить. Моя спутница реагировала сразу и сказала, что я куплю стакан молока (я, т. е. - я). Я как загипнотизированный взял стакан молока (хотя не являюсь любителем сего священного напитка) и отпил глоток. Но молоко было кислым! Я сказал: «Молоко кислое». На что моя спутница сказала: «Кислое молоко очень полезно». Я выпил до конца сам не знаю почему.

Мы купили книги и моя мама-сан начала спрашивать меня о том куда я поступаю. Я сказал, что на химический факультет, что люблю химию. Она удивилась и сказала, что на химическом учатся одни женщины, что не мужское это дела и дескать мне стоит переложить документы на физический факультет, что мы с ней и сделали (мы были знакомы часа полтора). После этого ритуала она предложила мне посетить ее подругу (директора научной библиотеки), что мы собственно и сделали. Во время визита мы пили кофе с коньяком, дамы очем-то мило беседовали, а тихо сидел в шикарном кабинете директора «научки» и был совершенно невменяем.

После посещения директора мы еще долго сидели в роще университета и говорили о чем-то, что я сейчас врядли вспомню, но в финале беседы, женщина записала на обложке книги купленной мной свой адрес и телефон. Мы распрощались, так сказать до новой встречи, но вот уже 2009 год и я эту женщина с тех пор больше не видел ни разу, ни пока учился в университет, ни потом. Все мои попытки ее найти увенчались крахом. Самое забавное, что книга исчезла так же как и она сама.

Вот так я попал на физфак.

Учился я в университете ровно 2, 5 года. Получается, что с физфака я ушел в 1985 году. Опишу отдельно, как и какие обстоятельства заставили меня это сделать, но не сейчас. Сейчас я уже лечу в купленном на деньги от страховки, которую выплачивали мне родители на совершеннолетие. Лечу в неведомое, в неизвестное. Во Владивостоке у меня нет никого — ни друзей, ни знакомых, ни родственников. Это реальный полет в никуда. Я лечу поступать в ДВПИИ на театральный факультет. В самолете учу басню, отрывок и стихотворение.

Басня - «Ворона и лисица». Это все, что мог сгенерить мой уставший и затравленный формулами и матанализом мозг, отрывок прозы: «И разорвал руками он себе грудь»... хм... Максим Горький, кажется «Данко», как то так называется. Стихотворение было моим тупиком, потому что стихи в то время я не воспринимал совсем.

Самолет делал промежуточную посадку в Улан-удэ (тоже отдельная тема, но не сейчас), где я покупаю «копеечный» сборник стихов какого-то автора и выбираю стихотворение про «цветы, часы, свечу» - вобщем бред.

И вот я лечу. До этого я летал только в Ленинград к отцу с матерью и младшим братом на Ил-18. Самолет в котором от вибрации и шума в туалете щекотно стоять в туалете ноги вибрируют в такт полу. И все. Мой опыт длинных перелетов был минимальным. Можно сказать, что летел я первый раз и вообще ехал один куда либо первый раз в жизни. Без папы, мамы. Один.

С самого приземления началось необычное. Самолет нырнул в облака и так до самой земли не выныривал. В густом тумане, как в молоке самолет коснулся своими шасси земли и покатился внутри сплошной стены тумана.

Сколько раз, после этого я приземлялся на самолете, каждый раз происходило одно и тоже — мы садились в густой пелене тумана, когда не видно ничего.

Я подходил к открытой двери самолета и на меня выдохнул влажный, прохладный воздух Владивостока. Я спускался по трапу в «молоко» тумана и совершенно не понимал, что меня ждет в переди. Мне было совершенно безразлично мое будущее. Дух приключений захватывал меня и я гарцевал всем своим существом в своем стремлении к новому и неизведанному.

Как оказалось аэропорт «Владивосток» находится в двух часах езды на машине от самого Владивостока.

Да и совсем забыл сказал, что Владивосток был «закрытым городом», поэтому в самолете нас прежде встретили проверкой документов таможенники.

Я сел на автобус и поехал на встречу своей судьбе. Уже по дороге, всматриваясь в пейзажи за окном я начал понимать, что ничего подобного я себе и представить не мог. За окном был доисторический пейзаж, который длился до самого города.

Конечной остановкой автобуса оказался железнодорожный вокзал города Владивостока. Я вышел и меня окатил настоящий морской воздух. Пахло соляркой, морем и дышать было тяжело от влажного воздуха.

Мне нужно было найти ДВПИИ (дальневосточный педагогический институт искусств), что я и сделал руководствуясь пословицей: «Язык до Киева доведет».

Вот и институт. Я открыл дверь и столкнулся с женщиной, похожей на парторга. Она сразу меня спросила: «Поступать?» Я сказал: «Да». Она сказала, идешь со мной. Оказалось, что это комендант общежития. Я говорю: «Так а документы, где и как подавать?». Она мне показала за угол и сказала: «Заходишь и все тебе скажут, я тебя жду».

Я вошел в приемную комиссию. И сходу громогласно спросил: «На театральный, где принимают документы». «Здесь», - ответили мне синхронно две миловидные девушки и уставились на меня. И было почему. Я был одет в джинсовый костюм «Wrangler», кроссовки «Puma» (красные) и на мне была яркая футболка состоящая и «мордашек» и «имен» девушек на буржуйском языке. И в добавок, я был коротко острижен под «спорт» (1 см.).

Сколько длилась сама процедура я уже не помню, но в результате мои документы были приняты и я опять попал в цепкие руки коменданта. Позже я понял почему (нужно было перенести гигантское количество матрацев со второго этажа на четвертый).

По дороге в общагу она меня спрашивала, кто я, откуда и что меня сюда занесло, да еще и на театральный (дескать, где одни алкаши учатся). Я ей рассказывал, но особо не вдавался в подробности. По пути в общагу я понял очень характерную черту города. Владивосток стоит на сопках и поэтому вам приходится, либо все время идти вниз, либо карабкаться в верх, а иногда делать это несколько раз. Вверх — вниз, вверх — вниз...

Общага была в 15-20 минутах ходьбы от института, но по отношению к институту она была на сопке. За время нашего перехода, комендант взяла с меня слово, что я ей помогу перенести матрацы, а она в сво очередь даст мне самое лучшее постельное белье и всячески поспособствует в бытовых проблемах в общаге. Я согласился (можно подумать, что у меня был какой-то другой вариант).

Оказалось, что всех абитуриентов мужчин поселили на первом этаже в холле. По мере накопления там кровати и расставляли.

Несколько слов об ДВПИИ. Это что-то вроде гиперсмеси из консерватории, художественной академии и театрального института. Что можно сказать, смесь это гремучая, потому что в одном месте столько творческих людей, в такой концентрации — опасно.

Общага представляла из себя пятиэтажное здание, классическая общага, с вахтой внизу и коридорного типа жилыми комнатами вверху. Как я шутил через год проживания в этом «доме радости»: «Эти стены пропитаны слезами, спермой и алкоголем». Сие было недалеко от истины.

Комендант открыла дверь холла и передо мной предстала картина «маслом». На одинокой кровати, в одних трусах сидел человек, якут (как оказалось). Он сидел опустив ноги в таз, в котором он стирал носки и... пел.

Увидев нас он нисколько не смутился и продолжал свое ритуальное действо. Комендант указала мне на разобранную кровать в углу и сказала: «Собирай и приходи ко мне за матрацем и постельным бельем». Что я и сделал.

Установив кровать я сел на нее, положил свой нехитрый скарб на сетку и решил немного оглядеться. Якут продолжал петь и стирать носки. Я прервал его пение вопросом: «Ты тоже поступать?». Он мне ответил на неведомом мне языке, в котором с трудом можно было распознать русский: «Да». Я спросил: «На какой факультет?». Он ответил: «На театральный». Я понял, что я попал. «А, как тебя зовут?», - спросил я сдерживая свой смех. «Аркаша», - ответил мне «оленивод». «Саша», - ответил я и встал с кровати.

Я понял, что мне надо к коменданту, чтобы не обидеть своими смехом моего «брата по оружию».

Застелив кровать и переодевшись я понял, что мне надо прогуляться. Просто так, посмотреть город. И я пошел.