6

Она пропала на шесть месяцев. От нее не было ни писем, ни звонков. Эйфориэлла вышла за муж. Муж у нее бизнесмен. Мы с ней не встречаемся. Мои соседи, Лесли и Эд, иногда навещают меня. Мы сидим долгими, тихими вечерами, потягиваем ликер, говорим о политике, о всякой ерунде, потом они уходят, оставляя меня в томительной пустоте дома.

Сегодня я получил от нее письмо. По прежнему обратный адрес состоял из двух слов: «Второй половине». Я очень обрадовался ее письму, хотя старался тщательно скрыть от самого себя это чувство.

В письме были строчки из Библии:

На ложе моем ночью искала я

Того, которого любит душа моя,

Искала и не нашла его.

Встану же я, пойду по городу,

По улицам и площадям, и буду искать его,

Которого любит душа моя;

Искала я его, и не нашла.

«Песни песней», гл. 3, стх. 1-3.

Сердце мое защемило. Я стоял нелепо широко раздвинув ноги и плакал. Слезы радости и печали текли у меня по щекам. Мне хотелось кричать. Что-то очень дорогое и близкое было в этом письме. Я знал, что подействовали на меня не слова, а что-то другое…

«Меня помнили! Меня не за-бы-ли!».

На работе я весь день «летал». Все были явно удивлены моей переменой.

После работ я заехал в свое любимое кафе. Купил себе кофе. Долго пил его смакуя каждый глоток.

В чашке отражалась старая часть города скрывающаяся за окном кафе. Причудливые, искривленные формы домов были нелепо удлиненны. Я был счастлив тем, что это заметил. Я никогда раньше этого не замечал! Я понял, что есть какой-то другой, отраженный мир, который существует рядом и мы его просто не успеваем замечать.

«Нет. Пожалуй в детстве…».

В детстве я постоянно делал какие-то маленькие, удивительные открытия…

Дома я оказался поздно ночью. На улице было очень тихо. Мои дорогие соседи уже давно бродили в своих блаженных снах.

Я вошел в дом и ощутил запах дома. Он был наполнен свежестью ночи и ароматом благовоний, которые я люблю жечь.

Раздевшись включив телевизор, выключив звук, я удобно устроился в кресле и погрузился в свои бесконечные мечтанья.

Я был настолько глубоко в них погружен, что кажется заснул.

Меня разбудил телефон.

- Да, алло!

- Алан, это я.

- Эйфориэлла?!!

- Да, Алан, это я.

- Что? Что-то случилось?

- Нет. Просто я решила тебе позвонить.

- Спасибо, но зачем?

- Я почему то думаю, что ты на меня сердишься.

- Нет. Совсем нет. За что мне на тебя сердиться?

- Но, может быть ты на что-то рассчитывал?

- Я? Знаешь, мы были друзьями, между нами кроме дружбы ничего не было. Успокойся.

- Правда?

- Правда.

- Знаешь, я действительно счастлива со своим мужем. Он хороший.

- Рад за тебя.

- Но…

- Ну…

- Мне не хватает простоты. Понимаешь, чем-то обязана, как-то скованна. Нет какой-то свободы.

- Ты говоришь, как восемнадцатилетняя девочка. Ты сама прекрасно знаешь на что ты решилась. Твои переживания по поводу несвободы являются тривиальными в первый год замужества, потом все пройдет. Поверь мне.

- Да, я знаю.

- Может быть ты что-то не договариваешь?

- Может…

- Слушай, а он у тебя ревнивый?

- Муж то?

- Да.

- Не знаю. Вроде бы нет.

- Ну, тогда заведи себе любовника.

- Ты вечно шутишь в своей манере!

- Нет, а в чем проблема? Ты мне звонишь, говоришь о своем муже, о своей не свободе. Как я по твоему должен отнестись к твоему звонку? На меня не рассчитывай. Для роли любовника я слишком серьезный, а для роли друга замужней женщины я слишком… как бы это сказать…Ты знаешь, что в святые я уже не попадаю.

- Знаю.

- Так в чем же дело?

- Ты знаешь, мне кажется, что я… мне кажется, что я тебя люблю.

- Да?

- Да.

- Ты очень точно выбрала время для объяснения мне в любви.

- Я понимаю, что это как-то нелепо, но я ничего не могу с собой поделать, Алан. Алан, я все прекрасно понимаю, но…

- Послушай, Эйф. Я конечно ценю твое чувство ко мне, но ни кажется ли тебе, что это простая реакция замужней женщины? Я же состою для тебя только из воспоминаний.

- Я не знаю.

- Это у тебя пройдет. Пройдет…

- Да, наверно ты прав. До свиданья, Алан.

- До свиданья, Эйф.

«Вот это ситуация! Или мир сошел с ума или я сошел с ума! Эйф в меня влюблена! Женщина, о любви которой я даже не мог мечтать, объясняется мне в любви! Ужас какой-то! И что мне делать?».

В телевизоре шел обычный, ночной сериал о каких-то земных проблемах. Он ее не любил, она его любила. Я рассмеялся.

Выключив телевизор я оказался погруженным в абсолютную черноту ночи. Я вспомнил о письме. Волна воспоминаний захлестнула меня.